Убийство Немцова
26 сентября 2020 г.
Прямая речь
26 ФЕВРАЛЯ 2018

Леонид Гозман, политик, президент движения «Союз правых сил»:

На мой взгляд, организаторы Марша сделали максимум того, что можно было сделать. А критика и обвинения в том, что они недостаточно жёстко себя вели с властями, обычно исходит от людей, которые сами ничего не организовывали и не знают, как это выглядит в реальности. Соответственно, у них не очень реалистичные требования, связанные с тем, что они не владеют контекстом. У меня ничего кроме уважения и благодарности к организаторам и проделанной ими работе нет.







Прямая речь
28 ФЕВРАЛЯ 2015

Denis Bilunov:

Борис, с его яркой биографией и фантастической энергией, был, конечно, знаком с огромным количеством людей, со многими - долгие годы. Бориса Немцова помянут добрым словом десятки тысяч людей, с которыми он, так или иначе, дружил, спорил, имел общие дела или сводил мимолетные знакомства - с кем-то выезжал на кайтсерфинг, а с кем-то и сидел 15 суток в спецприемнике. Для всех Немцов находил повод побалагурить и широко улыбнуться, а между шутками вставить - как бы невзначай - пару идей, которые цепляли собеседника.

Это жестокое убийство еще и оттого так остро бьет по нервам, что трудно вспомнить человека более жизнелюбивого и откровенного во всех своих проявлениях. Он любил говорить, что надо пережить Путина. И вот теперь - Борис, неподвижно лежащий ничком на асфальте, этого просто не может быть!

Евгений Левкович:

Полночи провели в офисе "РПР-Парнаса". На близких Бориса Ефимовича нет лица. Парализованные лица, абсолютно. 
Знаете, не так уж и важно, какая из версий убийства - правдивая. Показательная казнь, "подарок" (как сказала Маша Архипова - "положили труп к ногам хозяина"), месть "патриотов", Ярославль или даже "провокация", которой власть привыкла объясняет любой, абсолютно любой пиздец. Кто бы и за что ни убил Бориса - подобное могло произойти только в таком государстве, с такой системой, с таким президентом, с такой властью, с такими СМИ, с такой полицией. Полный коллапс всего. 
Ночью мы ходили на место убийства. Это поражает воображение. Двести метров от Кремля. Ну, пусть даже триста. Кремль - вот он. Идеально освещенная дорога. Десятки, десятки камер видео наблюдения. Зона ФСО. Мы же первые дни наших собраний стояли совсем рядом с этим местом, всё видели. Там не то что выстрелить - там пукнуть нельзя. Тут же слетаются десятки людей в форме и в штатском. Там по всем углам дежурят автозаки и патрульные машины... А убийцам дали уйти.

Михаил Касьянов:
Комментарий очень простой: ублюдки. Убили моего друга в центре Москвы, у Кремлевской стены. Демонстративно, четыре выстрела. Это демонстрация всем нам, всем, всем свободомыслящими людям Россия. Как со свободным словом расправляются в нынешней России. Могли бы мы еще вчера представить, что лидера оппозиции убивают у кремлевской стены? Не могли. Страна катится в пропасть. Ужасно.


Сергей Пархоменко

А кто-то думал, это истерическое безумие, которое год уже нагоняет госпропаганда, - оно даром пройдет?


Алексей Макаркин:
Сегодня зашел в нумизматический магазин. Обычные мирные люди, продавцы, коллекционеры. Знатоки монет. Уютный мир.
Сейчас в этом магазине люди разговаривают о наболевшем. Бандеровцы, сволочи, руки-ноги переломаем. Звучат слова из фронтовых сводок. Причем агрессия не истеричная, а какая-то тяжелая, мрачная. Самая опасная.
Общество травмировано, общество переполнено ненавистью. К украинцам, национал-предателям, иностранным агентам, американцам, "гейропе". Разломы проходят внутри семей. Образцы ненависти звучат с телеэкрана, где их распространяют циничные профессионалы - а дальше она расходится, захватывая даже те сферы, которые пропагандисты и не намеревались трогать. Ненавидят даже беженцев из Донбасса - завидуя тому, что им платят какие-то деньги, а те вкалывать не хотят и черным хлебом брезгуют. Начинают ненавидеть даже крымчан - мол, почему им хотят мост строить, а через нашу речку - нет.
В этой обстановке должны были раздаться выстрелы - как в Париже перед Первой мировой, когда "истинный патриот" Франции застрелил "немецкого агента" Жореса. Вопрос был в том, кто, как и когда. Жертвой стал Борис Немцов - человек, который не скрывал своих взглядов и шел против течения. В стране, обращенной в прошлое и лелеющей "темной старины заветные преданья", он был человеком, думавшим о будущем, видевшим Россию современной европейской страной - как и многие люди его поколения, пришедшие в политику в конце 80-х. В эпоху, которая кажется сейчас безумно далекой.




Прямая речь
3 МАРТА 2015

Александр Морозов, главный редактор "Русского журнала":

Немцов убит точно в годовщину начала аннексии Крыма (27 февраля 2014 года - здания Верховной Рады Крыма и Совета министров Крыма заняты вооруженными людьми в униформе без опознавательных знаков. Военный спецназ прибыл из Севастополя на двух КаМАЗах, разоружил охрану и занял крымский Верховный Совет и Совет Министров). главный редактор "Русского журнала"

Прямая речь
11 МАРТА 2015

Дмитрий Орешкин, политолог:

Мы вынуждены обгладывать те кости, которые нам сбрасывают для обсуждения из спецслужб. Все сообщения о том, записывали камеры или не записывали, была «наружка» или нет, регулируются людьми, которые хотят управлять нашим мышлением. Уверен, что журналисты «Новой газеты» достаточно профессиональны и то, что они говорят, не высосано из пальца. Но они и сами пользуются информацией, которую им кто-то сказал. И насколько этот «кто-то» заслуживает доверия – решать им самим. А я не хочу уподобляться Кургиняну или Сергею Маркову и строить соображения о том, кто это организовал. Факты, опубликованные на данный момент, говорят о «чеченском следе», но как далеко он заходит, мы узнаем позже. Пока слишком много информационного мусора.

Но уже кажется очевидным, что убийство Немцова резко снижает для Путина коридор возможностей в сфере восстановления нормальных отношений с Западом. В сухом остатке это выгодно тем, кто хочет добиться изоляции России и восстановления климата «холодной войны», чтобы двигаться в сторону замораживания конфликта и восстановления связей было тяжелее. Грубо говоря, это теракт, который одно военное полушарие головного мозга «коллективного Путина» устроило против другого, рационально мыслящего и экономического. Условный «стрелков» против условного «суркова». Путину это не в радость, он любит, когда у него развязаны руки и есть несколько вариантов. А теперь в глазах Запада он – не просто человек, который нарушает международные договорённости, но человек, который либо потакает убийству известного оппозиционного политика, либо организует такие убийства, либо не контролирует ситуацию.

Представляется, что сейчас мы находимся в фазе обострения внутриэлитных разборок, когда силовое полушарие начинает доминировать. В перспективе это приведёт к восстановлению мышления «холодной войны», безусловного приоритета ВПК при распределении бюджетов и так далее. Нам это всё икнётся ухудшением условий жизни, ограничением средств информации, цензурой, запугиванием и «гибридными репрессиями». Государство не будет заниматься репрессиями само, но мы с ужасом будем наблюдать за тем, как люди, кажущиеся опасными для силового блока, будут становиться жертвами. А им кажутся опасными все, кто хочет восстановить нормальные отношения с окружающим миром и не хочет строить вторую Берлинскую стену, но уже гораздо ближе к Москве.

Так что в ближайшее время мы станет свидетелями чистки элит, при которой Владимир Путин будет всё больше и больше становиться не тем, кто принимает решения, а тем, кто реагирует на происходящее в стране. Он станет действовать не про-активно, а ре-активно. Сейчас, когда убили Немцова, он уже вынужден реагировать и делать шаги для того, чтобы показать, что он по-прежнему контролирует ситуацию. Хотя, как он это сделает, я плохо представляю.

Но по мере того, как экономика будет ухудшаться, ему надо будет всё больше опираться на силовиков, чтобы останавливать растущий протест. Причём не «оранжевый» протест в Москве, а выступления на фабриках и заводах, которые теряют заказы. И основная угроза режиму сейчас исходит не от московских либералов, которые действуют подчёркнуто мирно, а от гораздо более опасных и менее законопослушных людей в моногородах. Их, конечно, можно натравить на кого-то другого, но это приведёт к восстановлению идеологии «осаждённого лагеря», что полностью устраивает и «силовиков», и Кадырова. При этом между ними идёт жесточайшая конкуренция за влияние на первое лицо, а силовики ещё и конфликтуют друг с другом. Так что в ближайшее время мы увидим удивительные персональные изменения наверху, что является предвестием ужесточения внутренней политики. Во внешней политике дальше наступать означает уже окончательную гибель, так что там ситуацию заморозят и займутся «наведением порядка» внутри уже не только в сфере риторики, а по факту.

 

Прямая речь
13 МАРТА 2015

Зоя Светова, журналист:

Сам визит Маркачёвой и Бабушкиным к обвиняемым в деле об убийстве Немцова — это обычное посещение Лефортово членами ОНК. И заявления людей о том, что их там избивают, мы слышим не впервые. Мне самой это говорили обвиняемые по второму делу «Невского экспресса», которые потом получили большие сроки. Они рассказывали, что их вывозили из тюрьмы и применяли к ним пытки, но после этих разговоров членов ОНК никто не допрашивал и не угрожал возбуждением уголовного дела. Также можно вспомнить случай с Леонидом Развожаевым, который рассказывал, что его вывезли из Украины в Россию, несколько часов допрашивали, пугали. После того посещения наши дальнейшие визиты в СИЗО «Лефортово» всегда проходят в обстановке очень строгого контроля со стороны сотрудников, которые не разрешают спрашивать у заключённых, применялись ли к ним какие-то недопустимые методы ведения следствия в ходе задержания. И мы всегда спорим о том, что такой вопрос является не нарушением тайны предварительного следствия, а нашей прямой обязанностью. Дело в том, что в законе чётко не указано, имеют ли право члены ОНК спрашивать у подследственных, применялись ли к ним пытки. И сотрудники СИЗО трактуют это таким образом, что как только человек задержан, для него уже началось предварительное следствие, а мы с этим не согласны.

И нынешняя история также показывает несовершенство закона. Следственный комитет уже пустился во все тяжкие. Сначала они заявили, что обвиняют Меркачёву и Бабушкина в воспрепятствовании следствию. Потом они, видимо, поняли, что в этом их обвинить нельзя. Тогда их решили допросить в качестве свидетелей, потому что после этого они не смогут посещать СИЗО, где содержатся люди, обвиняемые в причастности к убийству Немцова. То есть они применили к правозащитникам те методы давления, которые обычно используют для вывода из дела неугодных адвокатов: допрос в качестве свидетеля. Такие методы следователи используют, если адвокат очень сильно мешает, рассказывает о каких-то их уловках, о фабрикации дела. Тогда их либо обвиняют в раскрытии тайны предварительного следствия, либо делают свидетелями, таким образом лишая права на исполнение обязанности адвоката. А теперь эти же методы применили к правозащитникам.

Отдельно надо сказать, что Андрей Бабушкин, допрошенный вчера ночью, по закону не может быть свидетелем по делу об убийстве Немцова. Он мог бы давать показания по делу о применении к подозреваемым в убийстве пыток. Ровно об этом он и разговаривал с Зауром Дадаевым и другими. Но свидетельствовать по делу об убийстве он не может. Видимо, ему просто сказали: «Вы свидетель, мы вас допрашиваем», и даже если он отказался, то всё равно уже считался в новом статусе. И теперь Бабушкин, конечно, должен это обжаловать.

И это беспредел. Следователи просто придумали, как можно нейтрализовать общественников. Теперь, если члены ОНК придут к Иванову или Петрову, будут у них спрашивать про условия содержания и узнают, что их задержали, например, 15 апреля 2014 года, то следователи могут посчитать, что это – информация, имеющая отношение к уголовному делу. Тогда они пригласят правозащитника к себе, допросят его как свидетеля и запретят посещать какое-то московское СИЗО. Таким образом, весь общественный контроль может быть парализован.

Это одна из вещей, которые просто потрясают в происходящем. А вторая – то, как следователи были взбудоражены рядовым визитом Бабушкина и Меркачёвой. Члены ОНК приходили к Олегу Сенцову, к Развозжаеву, и уже слышали от них рассказы о пытках. В СИЗО «Бутырка» племянник Саида Амирова рассказывал о том, что у него вымогали взятку, и никакой проверки тогда не было. А то, что следователи