Что делать?
25 июня 2019 г.
В российском государстве не должно быть самодержавия!
13 МАРТА 2019, ПЕТР ФИЛИППОВ

Дайджест по материалам публикаций публикации Игоря Клямкина, Михаила Краснова, Лилии Шевцовой. 

Россия — государство авторитарное, самодержавное, с монопольной властью президента. Президент у нас мало чем отличается от царя. Но для большей части россиян авторитаризм, монархизм, диктатура, «карманный» суд и произвол власти — явления привычные, корнями уходящие в историю народа. Теплится у людей только надежда на чудо, на доброго царя-президента, который будет подписывать указы и законы не ради выгоды своих друзей и опричников, а для пользы простого народа. Но скромные авторитарные правители, думающие прежде всего о своем народе, как ЛИ Куань Ю, к сожалению, встречаются крайне редко.

И, тем не менее, время берет свое. В интернете не утихает дискуссия, которая переходит от требования честных выборов к лозунгу «Долой самодержавие!» Ведь фальсификация выборов — лишь одно из проявлений узаконенной Конституцией монополии на власть, а противодействие фальсификациям совсем не есть противодействие монополии. И дело здесь не в Путине, а в нашем государственном устройстве, предоставляющем возможность фальсификации выборов, создающем целую систему послушных и безнаказанных чиновников-исполнителей в избирательных комиссиях. Ведь наша Конституция наделяет президента почти неограниченными полномочиями, которые он использует для удовлетворения интересов новой номенклатуры.

Протесты против нечестных выборов, пенсионной реформы, системы «Платон», разоряющей дальнобойщиков, против закрытия оппозиционных сайтов и расхищения казны олигархами власть вполне может игнорировать. А честные думские выборы не могут повлиять на экономический и политический курс верховной власти. Ведь Государственная Дума не имеет рычагов влияния на правительство – ни на его формирование, ни на его деятельность, ни на его отставку. А курс внутренней и внешней политики, согласно действующей Конституции, определяет именно президент. Он может проводить его и при оппозиционном парламенте, ведь в его руках находится судьба правительства.

Давайте не будем друг друга обманывать. И насчет возможности честных выборов в нашей государственной системе, и насчет их возможности сколько-нибудь существенно — при сохраняющейся узаконенной властной монополии — эту систему изменить. Могут ли, скажем, даже сверхчестные думские выборы существенно повлиять на экономический и политический курс? Ответ: не могут. Потому что парламентские выборы и их результаты в нашей Конституции такого влияния не предусматривают. В данном отношении они, строго говоря, вообще лишены какого-либо политического смысла.

Во-первых, Государственная дума не имеет почти никаких рычагов воздействия на правительство – ни на его формирование, ни на его деятельность, ни на его отставку. Во-вторых, курс внутренней и внешней политики, согласно действующей Конституции, определяет президент. И он может проводить его даже при оппозиционном парламенте, так как именно в его руках находится судьба правительства. Вот почему чрезвычайно наивной выглядит позиция тех, кто  видит выход из обозначившегося политического тупика в юридических границах действующей Конституции.

Если политику определяет президент, то соперничество партий на парламентских выборах, пусть и честных, может быть лишь конкуренцией в борьбе за депутатские привилегии, а не за возможность проводить в жизнь свои программы.

Повторим, реально политику президента определяют корыстные интересы окружения президента, т.е. высшей бюрократии. Если в 90-е годы безвластный парламент с большинством в нем оппозиционных депутатов еще мог как-то мешать президенту, то изменить его политику парламенту было не по силам. 

Президенту сегодня интереснее быть политиком, нежели гарантом Конституции. Он не хочет, чтобы ему мешали проводить «его политику». И потому кто бы президентом ни был, он будет стремиться к подавлению идеологических и политических оппонентов. К встраиванию всех институтов, включая парламент, в бюрократическую вертикаль своей власти. Конституция это позволяет. Тотальный контроль президента над всем и вся – это страшный, но совершенно естественный ход событий, отвечающий нашим традициям, зафиксированным в действующей Конституции.

Естественно и стремление президента к расширению своих полномочий. С момента принятия в 1993 году нынешней Конституции три российских президента получили 502 новых полномочия: 165 получил Ельцин, 226 – Путин и 111 – Медведев. Причем среди них, с конституционной точки зрения, много сомнительных, а то и просто не соответствующих Конституции. Печально, но никто из претендентов на президентский пост  не заявлял о готовности от этих полномочий отказаться. Равно как не брал обязательств инициировать изменение самой Конституции.

 

Как изменить Конституцию?

Лозунг «Долой самодержавие!» протестует против закрепленной в Конституции системы, сделавшей возможным феномен авторитарного правителя. Что же надо изменить в Конституции, чтобы уйти от самодержавия?

Отбросим предложения о сроках. И даже если преемник будет отвергнут на честных выборах, это ничего не изменит. Победивший соперник станет новым самодержцем. Нужна полномасштабная коррекция действующей Конституции! Как? Использовать Конституционное собрание для преобразования существующей авторитарной формы правления в парламентскую республику? Но закон о Конституционном собрании Государственной Думой не принят. И если он будет принят нынешней Думой, то еще неизвестно, как он будет попирать неотъемлемые права граждан? 

Остается, однако, открытым вопрос о том, кто и как может осуществить назревшую системную трансформацию – по сути своей революционную, но по методам эволюционную, предполагающую сохранение правовой преемственности. Есть мировой опыт таких трансформаций, и в нем, при всем его многообразии, есть нечто общее. Они происходят тогда, когда запрос на системные изменения созревает в обществе. Когда его наиболее образованные и инициативные слои отказываются признавать действующую тоталитарную или авторитарную власть легитимной, но настроены при этом не просто на замену одних властвующих персон и групп другими, а на смену государственной системы.

Все успешные системные трансформации последних десятилетий именно потому и состоялись, что при их осуществлении сочетались в одном пакете признание действующей власти нелегитимной, требование честных свободных выборов и установка на изменение конституционных правил игры. Сочетались, консолидируя все оппозиционные силы. Мы же видим, что в оппозиционном лагере нет единства даже относительно легитимности нынешней власти. Ведь если политик соглашается участвовать в проводимых этой властью выборах, то он ее легитимирует. И если требует от нее честных выборов, не требуя конституционной реформы, легитимирует тоже.

Речь идет вовсе не о том, допустимо или нет договариваться с действующей властью о новых правилах игры. Примеры Испании, Польши и других стран свидетельствуют о том, что такой вариант системной трансформации не только возможен, но и является наиболее безболезненным. Да, трансформация в данном случае начинается с законодательных норм, принимаемых существующей  властью, которую оппонирующая сторона не считает легитимной. Но если эти нормы выводят страну из изжившей себя системы, этой властью олицетворяемой, то такой прагматизм уместен.

Не могут люди бесконечно голосовать за резолюции с требованием перевыборов, осознав их недостаточность. А других резолюций, отвечающих их умонастроениям, им не предлагают. Когда стратегия растворяется в тактике, серьезных успехов ждать не приходится. Не только быстрых, но и небыстрых.  Лозунг честных выборов, адресованный российским властям, — это тактика. Лозунг «Ни одного голоса Путину!» — тоже. Но ради чего такая тактика, ради какой цели? Ради того, чтобы слегка обновить состав безвластной Думы и привести к власти другого монополиста?

Наметившийся сдвиг в общественном сознании в пользу конституционной реформы надо перевести в политическую повестку дня. Сделать его стратегической опорой оппозиции. Опорой, сохранение и укрепление которой много важнее исхода предстоящих президентских выборов. Опорой, которая будет иметь решающее значение и после выборов, каков бы ни был их объявленный результат. В нем есть перспектива, которая мобилизует.

 

Какая республика нам нужна?

Известно, что парламентская форма правления более плюралистична и устойчива, чем президентская или полупрезидентская. Она надежнее застрахована от авторитарного перерождения. Однако, как и 25 лет назад, переход в России к парламентской республике несет в себе опасность дезорганизации: парламентская форма правления эффективна лишь в тех странах, где сложились сильные партии и где укоренились демократическая политическая культура и конституционное правосознание. Этого у нас нет, ни одна из политических партий не имела возможности взять на себя реальную политическую ответственность. Это касается и «Единой России» — ведь это не политическая партия, а сообщество сторонников Путина, приводной «парламентский» ремень между ним и бюрократией. Что касается политической культуры, то в головах и политиков, и большинства общества она предстает как игра «Царь горы»: если я (мы) наверху, то все остальные внизу и должны только подчиняться.

Необходимо считаться с наличным уровнем культуры российского общества. С тем, что принято называть ментальностью. Учреждение формы правления, заведомо с ней не совместимой, ни к чему хорошему страну не приведет. Но и фетишизировать эту ментальность, якобы и в ХХI веке обрекающую нас на  примирение с самодержавием, нам не пристало. Наш стиль взаимоотношений друг с другом, наше отношение к власти, как и ее отношение к нам, не очень-то соответствуют современному пониманию правового государства. И что же – ждать, пока мы до него «дорастем»? Но на основе чего будем «дорастать»? Что нас будет к этому подталкивать? Разве призывы к изменению Конституции, с которыми солидаризируется все большее число людей, не свидетельствуют о том же? 

Исходить нужно из того, что ничего лучше полупрезидентской модели мы для России сегодня не придумаем. Как показывает государственный опыт Франции, Португалии, Финляндии, Польши, Болгарии, Румынии, Словакии, Словении и других стран, модель эта вполне жизнеспособна. И не во всех этих странах в пору ее утверждения население обладало высоким уровнем политической культуры и конституционным правосознанием. Почему же ни в одной из них нет «самодержавного» режима, а у нас он есть? Почему она не ведет, как у нас, к деградации этой культуры и этого правосознания, а ведет, наоборот, к повышению их качества? Да именно потому, что в этих странах полномочия всенародно избираемых президентов сбалансированы с полномочиями парламентов. Вот этого нам и предстоит добиться, изменив соответствующим образом российскую Конституцию. 

 

Какие поправки целесообразно внести в Конституцию?

Они, кстати, созыва Конституционного собрания не требуют.

  1. Президенту должна быть отведена лишь роль главного хранителя конституционного строя, гаранта честных правил политической жизни. Роли партийного игрока его нужно лишить, отнять такие функции, как определение основных направлений внутренней и внешней политики и обеспечение «согласованного функционирования и взаимодействия органов государственной власти». Вторая функция, кстати, настолько туманна и размыта, что фактически представляет собой мандат на вмешательство в деятельность любых государственных институтов. В то же время  роль президента как гаранта нужно усилить. Скажем, предоставить ему право самому назначать Генерального прокурора и Уполномоченного по правам человека, наделив последнего более существенными, чем сейчас, полномочиями.
  2. Конституция должна устанавливать формирование правительства Государственной Думой. Правительство должно слагать с себя полномочия не перед вновь избранным президентом, а перед вновь избранной Думой. Она же должна предлагать президенту для назначения кандидатуру премьера, а не наоборот, как сейчас. Отказать он не вправе. И только если расклад сил в нижней палате не позволяет фракциям об этой кандидатуре договориться, президент должен быть вправе сформировать свое правительство, которому через год Дума выразит доверие либо недоверие.
  3. Вотум недоверия правительству должен означать его отставку. Не должно сохраняться у президента право выбора: то ли правительство отправить в отставку, то ли распустить Думу.
  4. Президент должен быть лишен права в любой момент по собственному хотению отправлять правительство в отставку.

 

Это главные поправки, без которых невозможно выбраться из самодержавной колеи. Честные выборы в уходе от самодержавия ничего не изменят, так как при сохраняющихся в Конституции гигантских полномочиях президента они всего лишь воспроизведут нынешнюю систему, которая, в силу своей природы, будет тяготеть к их превращению в нечестные.

 

Дополнительно: http://www.novayagazeta.ru/politics/50372.html

Фото:

 

 












РАНЕЕ В СЮЖЕТЕ
Можно ли победить воровство?
25 ИЮНЯ 2019 // АЛЕКСЕЙ БОЛГАРОВ
В ряду стран, воровство и коррупцию если не победивших, то резко снизивших вес этих пороков в общей жизни государства, с недавних пор называют Грузию, по праву связывая это прежде всего с именем ее президента в 2004–13 гг. Михаила Саакашвили. Пример для нас интересен еще и потому, что, несмотря на всю специфику национальной ментальности грузин и несопоставимость размеров и численности населения, эта страна является таким же молодым постсоветским новообразованием, как и Российская Федерация (и так же имеющей многовековую историю собственной государственности, прерванной лишь на 2 века вхождения в романовскую, а затем в советскую империю).
Как борются с коррупцией в США
24 ИЮНЯ 2019 // ПЕТР ФИЛИППОВ
Законы США предусматривает наказание и за дачу и получение вознаграждения за услуги, входящие в круг обязанностей должностного лица. Поощрения, по американскому праву, чиновник может получить только официально - от правительства. Наказание за нарушение этой нормы - штраф или лишение свободы до 2 лет, или то и другое.
На чем держится коррупционная вертикаль? Опыт Румынии
17 ИЮНЯ 2019 // ПЕТР ФИЛИППОВ
На Земле живут разные народы с разной культурой. У китайцев и корейцев в культуре конфуцианская традиция — ходить к начальству с подарком, чего не приемлют финны. И финны, и шведы странным образом считают, что раз чиновники — госслужащие, то должны служить своему народу, а не собирать с него дань. Идеалисты!
Можно ли победить воровство?
7 ИЮНЯ 2019 // АЛЕКСЕЙ БОЛГАРОВ
Оговоримся сразу, нас не слишком будет интересовать криминальный промысел «классических» воров – домушников, карманников, грабителей магазинов и прочих, сделавших кражу чьего-либо имущества своей профессией. Маргинальная прослойка таких людей есть в любых обществах. И в любых странах – что бедных, что богатых – существует отчетливый общественный запрос, если не на полное искоренение, то всяко на минимализацию возможности профессиональных преступников завладеть деньгами и имуществом граждан или частных юридических лиц.
Sapiens. Краткая история человечества
2 ИЮНЯ 2019 // ГЕННАДИЙ ПОГОЖАЕВ
Юваль Ной Харар  Sapiens. Краткая история человечества  М.: Синдбад, 2019  Дайджест книги в форме последовательного цитирования наиболее значимых мест произведения. Ход человеческой истории определили три крупнейших революции. Началось с когнитивной революции, 70 тысяч лет назад. Аграрная революция, произошедшая 12 тысяч лет назад, существенно ускорила процесс. Научная революция – ей всего-то 500 лет – вполне способна покончить с историей и положить начало чему-то иному, небывалому.
Двойное бремя российской экономики
28 МАЯ 2019 // ДМИТРИЙ ТРАВИН
Хотя российская экономика не приспособлена для динамичного развития при низких ценах на нефть, бремя социальных расходов, которое ей приходится нести, остается довольно тяжелым. Патерналистски настроенное общество хочет, чтобы государство заботилось о нем в любых условиях, и это желание вполне понятно. Такого рода патернализм имеет место и в самых развитых западных странах, где люди отнюдь не против того, чтобы получать «халяву». Однако мы не имеем сегодня тех возможностей для патернализма, которые существуют на богатом Западе. Поскольку наше общество дало властям карт-бланш на сохранение правил игры в экономике, при которых чиновничество активно собирает свою ренту с бизнеса, у государства в кризисной ситуации остается всё меньше ресурсов, чтобы быть заботливым патроном.
Из «слабовиков» в силовики
15 МАЯ 2019 // ДМИТРИЙ ТРАВИН
Бандитский бизнес 1990-х гг. сформировал привлекательный образец для бизнеса, осуществляемого сегодня силовиками. А то, что делают силовики, сформировало, в свою очередь, образец для многих государственных чиновников, не принадлежащих к числу сотрудников госбезопасности, полицейских или прокуроров, но имеющих тем не менее неплохие возможности кормиться с бизнеса, попадающего от них в зависимость. Дело в том, что наехать на бизнес можно абсолютно цинично и беззастенчиво, угрожая оружием и расправой, а можно наехать, используя российское законодательство и российские правила игры. По закону чиновникам предоставляется много возможностей для контроля над бизнесом и для вынесения решений, ущемляющих бизнесменов.
Система Путина
13 МАЯ 2019 // ДМИТРИЙ ТРАВИН
В пирамиде Путина нет никакой системы сдержек и противовесов, кроме самого Путина. Ни парламент, ни суд, ни пресса не могут стать по-настоящему серьезным препятствием на пути тех влиятельных групп, которые стремятся любыми способами максимизировать свои доходы. Или, точнее, в обычной ситуации рыночная конкуренция эти доходы ограничивает. Но в том случае, когда влиятельным группам интересов удается встать над конкурентной борьбой, они могут грести деньги лопатой. Формально и для них существует закон, но есть и многочисленные способы этот закон обходить.
Бедность как стандарт. Об особенностях российской бедности
5 МАЯ 2019 // ВЛАДИСЛАВ ИНОЗЕМЦЕВ
Несмотря на впечатляющий экономический рост, случившийся в России в начале этого столетия, проблема бедности в нашей стране так и не была решена. Если в 2000 году официальная статистика сообщала о том, что доход ниже прожиточного минимума получали 42,3 млн россиян, то к 2007 году эта цифра снизилась более чем вдвое — до 18,8 млн, но с тех пор практически не изменяется, оставаясь близкой к 19 млн человек. Конечно, уровень прожиточного минимума вырос – в рублях с 1285 до 10328 в 2018 году, а в долларах по текущим курсам — с 46 до 160. Однако факт остается фактом: на фоне фактического удвоения ВВП бедность сократилась в два раза, но, с одной стороны, остается весьма значительной и, с другой стороны, давно не показывает положительной динамики.
Аморальность воровства в глазах российского общества: от Рюрика до Путина
30 АПРЕЛЯ 2019 // АЛЕКСЕЙ БОЛГАРОВ
Воровство в обывательском понимании обычно ассоциировалось в основном с ворами — домушниками, карманниками. Но где-то с момента общественной активизации конца 80-х гг. прошлого века к воровству стали относить любые ненасильственные имущественные преступления с целью личного обогащения, например, разворовывание бюджетных средств. Этого значения слова мы и будем придерживаться, рассматривая морально-этические аспекты воровства в русской истории.